Умер Эльдар Рязанов - режиссёр, чьи фильмы стали своего рода кинематографической энциклопедией позднесоветского и раннего постсоветского периодов отечественной истории.
Но я хотела бы рассказать не про кино.
Помнится, когда я училась в школе, у нас дома была книга. Авторы - Эмиль Брагинский и Эльдар Рязанов. В состав книги входили три повести - "Берегись автомобиля", "Зигзаг удачи" и "Убийство в библиотеке".
Если история Юрия Деточкина известна всем и давно уже разобрана на афоризмы, "Зигзаг удачи" менее популярен, но тоже достаточно хорошо известен нашим телезрителям, то третья повесть экранизирована не была и поэтому мало кому известна.
А ведь в связи с постоянными разговорами о введении "единого учебника истории", да и литературы тоже повесть эта, написанная ещё полвека назад в жанре своеобразной пародии на мистический детектив, приобретает особую актуальность.
Действие повести начинается с того, что главному герою - следователю Ячменёву звонят - неизвестные и, назвавшись привидениями, сообщают, что они убили академика Академии школьных наук Зубарева. Академик был убит в зале библиотеки академии, где на стенах находятся копия картины И. Репина "Иван Грозный и его сын Иван", портрет Екатерины II работы неизвестного художника и гравюра, изображающая Евгения Онегина на набережной Невы.
Ячменёв допрашивает сотрудников библиотеки и коллег убитого, а тем временем в библиотеке происходят таинственные события - сами по себе двигаются картины на стенах, кто-то разбивает вазу, два раза подряд рвёт рукопись убитого академика и, наконец, запирает в книжном шкафу одного из помощников Ячменёва, а самого его связали и затолкали за картину с Иваном Грозным...
Следователь понимает, что никто из коллег Зубарева его не убивал, хотя у каждого из них есть мотив.
Потому что академика убили представители потустороннего мира - те самые, которым он посвящал свои учёные труды - Иван Грозный, Онегин и Екатерина. Они сошли с картин и провели над академиком свой "суд истории"
- Давай перейдем к делу! - распорядился Грозный. - Ты что же, хочешь обвинить нас в убийстве презренного холуя Сережки Зубарева?
Напоминание о Зубареве вернуло Ячменева к реальной действительности.
- Да! - сказал он нетвердо. - Я должен заполнить протокол.
- Валяй! - разрешил Грозный. - Любят у вас бумаги. Грамотные все стали, умники, интеллигенты, критики. Гибнете в бумагах, лес переводите!
Сесть в царском обществе Ячменев не рискнул и приспособился писать стоя.
- Только все это зряшное дело… - отечески усмехнулся Иван Васильевич, - кто тебе поверит, что ты с нами разговаривал, это в ваш-то век науки и техники…
- Поверят! - сказал Ячменев. - Вы подпишете протокол, и экспертиза установит подлинность подписей. Извините, ваша фамилия? - он обратился сначала к даме.
- Романова Екатерина Алексеевна, Вторая, Великая! - отрекомендовалась царица. - В девичестве София-Августа-Фредерика Ангальт-Цербстская!
- Год рождения? - бестактно спросил следователь и тут же поправился: - Простите! Я хотел сказать, год смерти…
Екатерина вздохнула:
- 1796… Господи, сколько времени прошло… - и посчитала в уме довольно быстро, - сто семьдесят три года…
- Ваша профессия?
- Русская императрица! - удивилась вопросу Екатерина.
Ячменев постепенно смелел.
- Спасибо, ваше величество! - и обернулся к Грозному: - Можно вас побеспокоить?
- Пиши, пиши! - изрек царь-батюшка. - Иван Четвертый, по прозванию Грозный, профессия - великий государь.
Онегин заговорил не без иронии в голосе:
- Со мной посложнее, сударь. Я, в некотором роде, плод фантазии поэта… И профессия у меня… - он задумался и процитировал: - "Дожив без цели, без трудов до двадцати шести годов"… По-сегодняшнему, должно быть, тунеядец…
Екатерина захихикала, и Ячменев узнал смех, который испугал его в библиотеке.
- Теперь прошу рассказать мне: как и за что убили вы Сергея Ивановича Зубарева, академика, доктора школьных наук?
- Школьных наук! - Грозный презрительно фыркнул. - Мы, к примеру, в школах не учились, но прекрасно руководили!
- Зубарева мы судили! - спокойно разъяснил Онегин.
- Как - судили? - не понял Георгий Борисович.
- Успокойтесь, судили по вашим правилам! - продолжал Евгений. - Я был судьей, а монархи - народными заседателями!
- Что же вы инкриминировали Зубареву?
- Мы судили его, - сообщил Онегин, - за приспособленчество, беспринципность, карьеризм, за надругательство над литературой.
- И историей! - добавил Грозный.
...
- А теперь вернемся к главной теме. Вот вы говорили - карьеризм… Приспособленчество… Все это общие слова… Где конкретные доказательства?
Первым вспылил Онегин.
- Вы читали когда-нибудь, господин Ячменев, учебник литературы для восьмого класса, тот, где меня проходят? - и принялся запальчиво шпарить наизусть: - Я был оторван от национальной и народной почвы… Я вел типичную для золотой молодежи жизнь - балы, рестораны, прогулки по Невскому, посещение театров… Посещение театров - это, оказывается, порок! - В голосе Онегина зазвучали те специфические ноты, с какими в XIX веке вызывали па дуэль. - А темы домашних сочинений. "Почему Онегин недостоин Татьяны?" Это почему же, спрашивается, милостивый государь, я недостоин?
- Вы вполне достойны! - поспешно согласился Ячменев.
- А меня вообще забыли! - вмешалась Екатерина. - Из учебников, можно сказать, повыкидывали! А я, между прочим, завоевала для вас всесоюзную здравницу Крым.
Ячменев молчал. Ему нечего было возразить. С кресла величественно поднялся Иван Грозный, направился к книжному шкафу и достал из него книгу:
- Послушай, Ячменев, что Зубарев писал про меня всего двадцать лет назад.
Он отыскал нужное место и начал читать с выражением:
- "Иван Грозный был талантливый и умный человек. Он был хорошо образован, любил и умел писать, обладал тонким и острым умом".
Царь перелистал несколько страниц:
- "Опричнина представляла собой крупный политический сдвиг, учреждение прогрессивное, хотя и в сопровождении известных крайностей". Ну, без крайностей в нашей профессии не бывает! - добавил Грозный с ласковой улыбкой, которая четыреста лет назад заставляла всех трепетать. - А что недавно насочинял про меня этот мерзавец? Ты читал рукопись?
Ячменев кивнул.
- И тиран я, и маньяк, и убийца! - царь был явно обижен. - И хунвейбины мои, то есть опричники, отрицательное явление…
Ячменев посмотрел Грозному в лицо и несгибаемо заявил:
- Так ведь это правда!
...
- Ты должен понять государя, Ячменев! - поддержала коллегу Екатерина. - Твой Зубарев писал то одно, то прямо противоположное. Где его принципиальность историка?
- В этом я не могу с вами не согласиться, ваше величество! - вздохнул Ячменев. - Но нельзя же за это убивать!
- Надо! - кротко возразил Иван Четвертый. - Поверь моему богатому опыту. Ничто так не сплачивает вокруг тебя, как убийства! Уцелевшие очень тебя любят!
Ячменев захлебнулся от ярости:
- Вы… Вы… Вы бандит, ваше царское величество!
Екатерина и Онегин обмерли. Они знали, что Грозный не прощал оскорблений.
Но царь тепло улыбнулся смельчаку и сказал сочувственно:
- Испортили тебя, Ячменев. Посмел бы ты так разговаривать со мной раньше. Пораспускались вы… Авторитетов не признаете… Мнения собственные заимели…
- Положим, Зубарев собственных мнений не имел! - Ячменев не заметил, что говорит словами Антона.
- Имел! - хитро прищурился самодержец. - В глубине души он меня любил. Ему нравились мои методы. Он был сторонником крепкой руки. Он был искренен, когда меня восхвалял. А сейчас он меня предал… А предателей я не терплю! Как я вчера вспомнил про все это - горько мне стало. И я погорячился. - Он взглянул на Ячменева, как на обреченного, - и сейчас я тоже погорячусь!
А сколько сейчас таких деятелей, которые меняют свою позицию, как перчатки, в соответствии с "генеральной линией партии", чья деятельность воплощает собой приспособленчество, беспринципность и карьеризм. И молодое поколение в таком духе воспитывают. Не говоря уже о том, что со времени написания книги бюрократический аппарат управления образованием разросся до неприличия, а учителя в свободное от непосредственной работы время должны заполнять кучу бумаг и отчётов.
Вот какие мысли возникли у меня после сообщения о смерти Эльдара Рязанова.
! Орфография и стилистика автора сохранены
Многие годы на нашем сайте использовалась система комментирования, основанная на плагине Фейсбука. Неожиданно (как говорится «без объявления войны») Фейсбук отключил этот плагин. Отключил не только на нашем сайте, а вообще, у всех.
Таким образом, вы и мы остались без комментариев.
Мы постараемся найти замену комментариям Фейсбука, но на это потребуется время.
С уважением,
Редакция
