Светлое будущее КПРФ

На выборах в Мосгордуму руководство КПРФ решило опровергнуть расхожие представления о ней как о партии пенсионеров и выдвинуло самый молодой партийный список кандидатов. Почти каждый четвертый в нем моложе тридцати лет. Третьим номером по Восточному округу столицы идет 23-летний сотрудник отдела протестного движения ЦК КПРФ Марья Марусенко. Она поделилась своими планами на предвыборную кампанию.

— Марья, как вы вообще стали левым политиком?

— Я пришла в политику в 14 лет, в 2000 году. Можно вспомнить, что тогда происходило: передел собственности, невыплата зарплат, огромное количество нищих, инвалидов, ощущение полного краха. Многие ребята, которые жили в неполных семьях, не могли нормально питаться, одеваться. Меня это все возмущало. Мои родители никогда не состояли в партии, но по убеждению были коммунистами. Они трудно пережили развал Союза и были против этой системы, часто ходили на митинги, отмечали все "старые" праздники: Седьмое ноября, Первое и Девятое мая.

Вообще с Первомаем, когда я с гвоздикой в руках сидела у папы на плечах во время демонстрации, связано одно из самых ярких моих впечатлений детства. Это было в советское время, хотя воспоминания о нем не все радужные. Например, я также помню длинную очередь за макаронами, в которой мы стояли с мамой, стояли долго, мне хотелось гулять, но мама не разрешала уйти… Тем не менее коммунистические взгляды родителей на меня повлияли, и я стала искать среди существующих левых организаций. Пять лет я была в молодежной политике, но нигде не состояла.

— Почему вы остановили свой выбор на КПРФ?

— Сначала я ходила на собрания многих организаций: АКМ, "Трудовая Россия", НБП. Присматривалась, но у всех у них не поймешь какая идеология, так что желания вступить не возникало. Например, в НБП мне так и не ответили, как сочетается национализм с большевизмом. Там есть и ярые националисты или даже фашисты. Их лозунги: "Москва для москвичей" и "Россия для русских", и они не готовы идти ни на какие компромиссы. Другие нацболы принимают социалистические идеи, но таких мало. Маша Коледа — вот типичная нацболка. Она хорошая девочка, но она запуталась в том, к какому крылу ей примкнуть: она и за тех, и за других. Мне также не нравится подход нацболов к проблеме. Да, революционером быть здорово! Но нацболы совершают поступки, которые все равно ничего не могут изменить, при этом они подставляются, ломают себе жизнь, садятся в тюрьму на несколько лет. Несформировавшиеся подростки идут на это ради драйва, но их лидеры — взрослые люди, которые должны понимать, что такой метод борьбы ведет в тупик. Многие нацболы, повзрослев, это осознают, и они уже не хотят быть пушечным мясом, теми, на ком делается пиар, причем не в пользу дела, а для одного человека.

Организацию постоянно сопровождают расколы. Они были и тогда, в 90-е, и сейчас. Так что я долго смотрела по сторонам, не состояла ни в одной организации, а в 2005 году вступила в СКМ. Мы по крайней мере, когда планируем свои акции, думаем, как будем наших ребят вытаскивать. СКМ реально что-то делает, не без помощи КПРФ, конечно. Я три года думала, а надо ли мне вступать в партию, боялась, что разочаруюсь, а бегать из партии в партию мне не хотелось. В конце концов я пришла к выводу, что КПРФ — это единственная сила, которая реально что-то может сделать в стране. При этом я понимаю: чтобы изменить систему, необходимо оппозиции объединиться. Сейчас все тянут в разные стороны, сталкиваются друг с другом, забывая о своей главной цели. Это политически неграмотно.

— Разве КПРФ является той структурой, которая стремится объединить всю оппозицию?

— Дело в том, что партия — это большая организация, она трудна на подъем, ее раздирают внутренние противоречия. В этом плане малочисленным организациям проще. Пока КПРФ не готова к серьезным шагам, у нас много людей, и зачастую они придерживаются разных точек зрения. Кто-то ратует за объединение и неплохо относится в Каспарову, а кто-то не хочет идти с ним на контакт, говоря, что у нас нет общих тем для разговора. На мой взгляд, надо всем вместе как-то выходить на глобальные темы и искать точки соприкосновения. Чем нас больше, тем лучше. Если выступить единым фронтом, то можно перевернуть мир.

— А что вы лично делаете для объединения оппозиции? Например, участвуете ли в акциях других организаций?

— Нет, но у меня много друзей из "Яблока", ЛДПР, АКМ, знакомых нацболов и даже из ДПНИ.

— Считаете ли вы свое мировоззрение уже сформировавшимся?

— Если не лукавить, то я еще нахожусь в процессе. Раньше я не думала о мире, а представляла только построение социализма в отдельно взятой России. Теперь я, задумываясь о построении коммунистического общества в мировом масштабе, пересматриваю все свои взгляды и ценности. Социализм для меня — это не только экономический строй, где бесплатная медицина и образование, а в первую очередь общество, ставящее перед собой высокие духовные цели. Сейчас же мы видим, как при нынешней власти деградируют люди: подросткам нечем заняться, они все свое время проводят за распитием пива. Романтика переместилась в Интернет, там раскрываются индивидуальности. Это хорошо, но люди все больше отдаляются друг от друга. Они не чувствуют себя частью общества. Живут одним днем, у них нет ответственности за родных, за друзей, за все общество. Они не вкладывают в отношения никаких эмоций. Получается, проще не жить своей жизнью, а довольствоваться обсуждением чужой, часами просиживая в Интернете или перед телевизором, смотря "Дом- 2"?

— Как связаны, на ваш взгляд, проблемы в духовной сфере с политической системой?

— Рыба гниет с головы. Если бы была другая политическая система, то было бы иначе. Наша власть не делает даже попыток занять молодежь, зато реклама табака и пива повсюду. Политики занятости молодежи не существует, власть не дает молодым возможности выбора: либо образование, либо работа. Я начала работать в 16 лет и одновременно училась. Сейчас большинство творчески мыслящих молодых людей не могут сдать ЕГЭ. Такая оценка, возможно, и объективно оценивает знания, но неадекватно оценивает людей. Неудивительно, что многие вузы стали принимать своих абитуриентов по результатам творческих конкурсов. Думающие люди не хотят, чтобы таланты пропадали.

— Все ли положения программы КПРФ вы разделяете?

— В целом разделяю. Не стыкуются с партией мои представления о том, что надо делать. Я за более решительные и радикальные действия, тогда как реакция большинства более сдержанная, они стараются промолчать, спустить на тормозах. Я не могу сказать, что я права, а они нет. Эти люди постарше меня, менее радикальны, возможно, им виднее…

— Вернемся к выборам. У вас уже есть опыт депутатской деятельности. Как вы стали в 2004 году депутатом муниципального собрания московского района Богородское? За счет чего вам удалось победить на выборах?

— Тогда я сотрудничала с разными левыми организациями. И однажды на заседании Молодежного левого фронта, когда обсуждался вопрос участия в муниципальных выборах, Илья Пономарев предложил выдвинуть меня кандидатом, и в дальнейшем он мне помогал в организации кампании. Мне было 18 лет, на меня никто не обращал внимания: КПРФ боролась с "Единой Россией", и коммунисты думали, что я вообще из СПС. В свою очередь кандидаты-единороссы, среди которых были и директора школ, на кампанию махнули рукой, думая, что на своем авторитете вылезут. А победила моя молодость. Меня никто не финансировал из партий, мы с друзьями потратили примерно 6 тысяч рублей на производство листовок, их помогали распространять товарищи из СКМ, КПРФ, МЛФ, АКМ. Кроме того, в отличие от других, я сама раздавала эти листовки. Ходила по квартирам, рассказывала о себе, выслушивала рассказывающих о своих проблемах людей и говорила, что если стану депутатом и смогу чем-то помочь, то обращайтесь. Так треть района обошла.

Когда я стала депутатом, то муниципальные собрания еще имели право согласовывать точечное строительство, открытие магазинов и т.д. Хлопот с нами было много, и через полтора года с нас сняли эти полномочия. Мы уже ничего не могли сделать, и мне стало неинтересно. Больше я решила не баллотироваться в муниципальные депутаты, потому что не хочу бесполезно тратить время.

— А сейчас вы считаете свое участие в выборах в Мосгордуму небесполезным?

— Я не рассчитываю на победу, потому что по списку в округе иду третьей, после помощника Ивана Мельникова Павла Щербакова и почетного полярника СССР Владимира Кошелева. При любом благоприятном исходе я туда не попаду, поэтому выборы я буду использовать, чтобы обозначить позицию партии. Кроме того, удостоверение кандидата в депутаты дает на два месяца неприкосновенность, поэтому можно смело проводить различные мероприятия: помогать людям, не боясь, что на тебя заведут уголовное дело. Например, в такой ситуации, когда мы протестовали против выселения из квартиры Анны Гавриловны Кириенко — опекуна троих сирот — своих внуков: Максима, Маши и Ани.

— Что вы планируете сделать за предвыборную кампанию? Интересуют ли вас в первую очередь вот такие частные случаи?

— Я считаю, что надо заниматься и малыми делами — помогать конкретным людям, — и большими, затрагивающими интересы всего населения. Например, обсуждение нового генплана Москвы, который кардинально меняет облик всей столицы. Сейчас у каждого района есть свое особенное "лицо", но по новому плану предполагается осуществить уплотнительную застройку существующих микрорайонов. Вводится новая схема переселения — "волновая", когда посередине дворов пятиэтажных зданий возводятся "башни". Якобы люди из пятиэтажек будут переселены в них, а дома снесены. Мне представляется, что эта схема работать не будет. "Башни" построят, квартиры продадут, а про жителей пятиэтажек власти забудут.

Мы предлагаем другой вариант реконструкции. В Богородском, например, очень много старых двухэтажных домов, которые непригодны для жилья. Их можно снести, и построить на этом месте новые современные здания. По Москве часть пятиэтажек тоже можно снести, но часть можно реставрировать и оставить. Люди хотят в них жить. Но втыкать новые дома, которые совершенно не вписываются в существующую застройку и значительно ухудшают комфортность проживания людей, мы не позволим.

Кроме того, по нашему округу (Восточному) пройдет четвертое транспортное кольцо. По Измайловскому бульвару планируется пустить развязку от него, а вокруг трассы, уплотняя существующую застройку, возвести новые торговые и офисные центры. Жители также не согласны с планами власти по застройке территории Черкизовского рынка. Они предлагают вместо офисных зданий построить социальное жилье. Так что спорных вопросов по генплану много. Многие жители не смогли ознакомиться с экспозицией, многие в ней ничего не поняли. Так что наше требование, которое, мне известно, поддержано и Советом инициативных групп, и партией "Яблоко", — перенести обсуждение генплана на осень.

— Что, на ваш взгляд, надо сделать, чтобы депутаты от оппозиции не соперничали друг с другом, а боролись с монополизмом "Единой России"?

— Нужно честно посмотреть друг другу в глаза, забыв о своих личных амбициях, и относиться непредвзято. Сейчас первоочередная политическая задача — это смена системы власти, а для этого необходимо всей оппозиции объединяться. В политике главное — общественный интерес, а если кто-то этого не понимает, то ему надо из политики уходить.

Ольга Гуленок